Григорий Глазов: Мы, вымокшие, злые

[zarayskiy_v]

Григорий Глазов: Мы, вымокшие, злые
	Мы, вымокшие, злые, ждем сигнала. Но что нам дождь? Через минуту бой. Высокий бруствер над моей судьбой набит кусками рваного металла. В ракетнице уже привстал курок. Не будет ни осечки, ни промашки. Комбат сдирает ногтем грязь с фуражки и молча мне кивает: вышел срок. Я поднимаюсь. Медленно. Вполроста. Я делаю свой первый трудный шаг. Но оторваться от земли не просто: последний страх заныл в моих ушах. Но вслед за мною - двое, трое, десять... За ними - рота огневой дугой. Бежим, как будто ничего не весим, травинка не пригнется под ногой. И втоптан в землю сапогом пехоты страх, прижимавший нас к земле собой. Земля моя, ты выиграешь бой: в атаке в рост поднявшиеся роты - высокий бруствер над твоей судьбой!

http://www.41w.ru/stihi-o-voine/506-grigorij-glazov-my-vymokshie-zlye.html

Григорий Глазов: после боя под Прохоровкой
	Он опустился на станину, едва земли утихла дрожь. Дым заволакивал долину, ложился копотью на рожь. На гильзе солнце заиграло. Да было слышно в тишине, как пламя танки дожирало, гудя на вспученной броне. Заглохли навсегда моторы. А он сидел и жив, и цел, уже забыв про танк, который поймал в мутнеющий прицел. Полынь качалась на пригорке. Стрижи сновали в синеве. Он пуговку от гимнастерки искал в истоптанной траве. Лишь где-то хлопали зенитки. А он, воды напившись всласть, все щурился, и тонкой ниткой в ушко иглы не мог попасть... _____________________________________________ Григорий Поженян. Декабрь 1941 года Поженян. Декабрь 1941 года Когда война приходит в города, они темней становятся и тише. А он казался мне светлей и выше, значительней и строже, чем всегда. Он был почти что рядом, где-то тут, за сопкой, за спиною, за плечами. Бомбят его, и мы не спим ночами, так боя ждем, как только боя ждут. Шел сотый день, сто первый, сто второй, под нами с ревом оседали горы, но только почта покидала город и только мертвый смел покинуть строй. А он горел, и с четырех сторон от бухты к бухте подползало пламя, а нам казалось - это было с нами, как будто мы горели, а не он. А он горел. И отступала мгла от Херсонеса и до равелина. И тень его пожаров над Перлоном уже тогда пророчеством легла.