Мои милые, вместо сна
Написать вам решился строчку.
Под Берлином уже весна
Подъедает сырую ночку.
Расскажите, ну как вы там,
Сердце трепетно так стучится,
Не волнуйтесь, я скоро к вам,
Ничего со мной не случится.
Пусть сынуля смелей растет,
Я его все равно узнаю,
Скоро папка, скажи, придет
Где-то в числах тридцатых мая.
Ой, приду и обнять смогу,
Вы уж там потерпите малость,
Ни за что не отдам врагу
Той Победы, что так досталась.
Пусть кто скажет, что я погиб,
Только вы все равно не верьте,
Я живу вами каждый миг,
Потому что мой полк бессмертен…
Тишина на полях давно,
Да земля лишь кровавой коркой
Навалилась на то письмо
Под истлевшею гимнастеркой…
Написать вам решился строчку.
Под Берлином уже весна
Подъедает сырую ночку.
Расскажите, ну как вы там,
Сердце трепетно так стучится,
Не волнуйтесь, я скоро к вам,
Ничего со мной не случится.
Пусть сынуля смелей растет,
Я его все равно узнаю,
Скоро папка, скажи, придет
Где-то в числах тридцатых мая.
Ой, приду и обнять смогу,
Вы уж там потерпите малость,
Ни за что не отдам врагу
Той Победы, что так досталась.
Пусть кто скажет, что я погиб,
Только вы все равно не верьте,
Я живу вами каждый миг,
Потому что мой полк бессмертен…
Тишина на полях давно,
Да земля лишь кровавой коркой
Навалилась на то письмо
Под истлевшею гимнастеркой…

ДИПТИХ
Он уходил из дома на войну,
Но он не верил в праведность войны
И не стремился к будущему бою.
И, может быть, любя свою страну,
Он за собой не чувствовал страны,
А видел только небо над собою.
И шли дожди, уныло морося,
Вращая мир вокруг своих осей.
И разгоняя мысли алкоголем,
Шутили и горланили друзья.
Но он не видел лиц своих друзей,
А видел птиц, летающих над полем.
И был огонь. И сузились круги.
Из гулкого смешения шагов,
Чернея, вырисовывались тени.
И где-то рядом падали враги.
Но он не видел лиц своих врагов,
А видел лишь ожившие мишени.
И был порыв. И радость в нем была.
И бешенство подталкивало в бой,
Как будто уравняв его с богами.
А после на глаза упала мгла.
Но он не видел смерти над собой,
А видел только землю под ногами.
Как всадник, покачнувшийся в седле,
Утратило пространство существо,
Прижав к нему лицо, от ран рябое.
И он лежал, один на всей земле,
Не слыша никого и ничего,
Но снова видя небо над собою.
Михаил Юдовский